Darrow & Follette (2014a), «A behavior analytic interpretation of alexithymia», JCBS 3(2), 98–108. Алекситимия с радикально-бихевиористской позиции: через вербальное поведение и историю научения, а не через поиск чего-то «внутри». Эта статья стала поводом для спора.
Kanter, Holman & Wilson (2014), «Where is the love? Contextual behavioral science and behavior analysis», JCBS 3(2), 69–73. Противопоставляют традиционный поведенческий анализ и подход контекстуальной поведенческой науки. Берут «любовь» как пример: как её мог бы понимать каждый из подходов и как она может работать в роли термина среднего уровня. Утверждают, что такие термины важны для миссии науки, «более адекватной вызовам человеческого существования».
Darrow & Follette (2014b), «Where's the beef?: Reply to Kanter, Holman, and Wilson», JCBS 3, 265–268. Короткий ответ. Авторы уточняют цель исходной статьи. Они доказывают, что анализ множественных функций сложного вербального поведения в близких отношениях тоже относится к контекстуальной поведенческой науке. Отдельно обсуждают приватные события, нужду в терминах среднего уровня и связи «поведение–поведение». Ответной реплики Кантера и коллег не нашёл.
«Where's the beef?» — американская крылатая фраза из рекламы сети бургерных Wendy's 1984 года: пожилая женщина разглядывает конкурентский бургер с огромной булкой и крошечной котлетой и спрашивает «А где говядина?». В том же году её использовал Уолтер Мондейл в дебатах против Гэри Харта, и фраза стала идиомой: «а где суть? где содержание за красивой обёрткой?».
Назвав так ответ на «Where is the love?», Дэрроу и Фоллетт обыгрывают заголовок оппонентов: вы спрашиваете «где любовь?», а мы — «где поведенческая конкретика?». Это моё прочтение заголовка, сами авторы его в аннотации не поясняют.
Maitland, Kanter, Manbeck & Kuczynski (2017), «Relationship science informed clinically relevant behaviors in FAP: The ACL model», JCBS 6(4), 347–359. Формализация ACL. Авторы считают, что идиографически определённые мишени мешают ФАП участвовать в общей модели разработки терапий, и предлагают стандартизированные мишени. Ранее описанные в исследованиях ФАП мишени укладываются в категории ACL на 83,67%.
Muñoz-Martínez & Follette (2019), «When love is not enough: The case of therapeutic love as a middle-level term in FAP», Behavior Analysis: Research and Practice 19(1), 103–113. Критический разбор «терапевтической любви» как термина среднего уровня. Аннотацию открыть не удалось, поэтому содержание сверх названия — не нашёл подтверждений.
Callaghan & Follette (2020), «Interpersonal Behavior Therapy (IBT), Functional Assessment, and the Value of Principle-Driven Behavioral Case Conceptualizations», The Psychological Record 70(4), 625–635. Вводит IBT (межличностную поведенческую терапию) как ответ на то, что ФАП отошла от поведенческих принципов и функциональной оценки. По словам авторов, IBT — во многом «перенастройка» исходных предложений ФАП: фокус на межличностном дистрессе, обязательная функциональная оценка, описание механизма проблемы и изменения через поведенческие принципы. Призывают все терапии третьей волны вернуться к поведенческой оценке.
Kanter, Kuczynski, Manbeck, Corey & Wallace (2020), «An integrative contextual behavioral model of intimate relations», JCBS 18, 75–91. Встречная теоретическая модель, выведенная из модели межличностного процесса близости: A раскрывается — B отвечает — A воспринимает ответ как отзывчивый. Авторы переводят её в функциональные отношения и сознательно формулируют в терминах среднего уровня для междисциплинарного использования.
Maitland & Truitt (2025), «The Theoretical Foundations and History of FAP», в The Palgrave Handbook of Third-Wave Psychotherapies, 315–333. Обзорная глава об истории и теории ФАП: функциональный анализ, дифференциальное подкрепление, взаимодействие момент за моментом, место ФАП среди терапий контекстуальной поведенческой науки.